Проснись, душа, от забытья

Эта постановка – не новинка на волковской сцене. Впервые спектакль по пьесе «Дурочка» был поставлен в 1967 году режиссером Давыдовым и с большим успехом был сыгран аж двести раз. Нынешняя работа – совместное детище молодого столичного режиссера из театра Российской армии Андрея Гурьева и главного режиссера театра имени Волкова Владимира Боголепова. На воп-рос, что заставило вернуться к, казалось бы, уже отработанной пьесе, Владимир Георгиевич, сделав неопределенный залихватский жест, молвил: – Да знаете, захотелось чего-то эдакого, музыкально-стихотворного... Андрей Гурьев, для которого эта работа стала первой «выездной», настроен более возвышенно и ответственно. Как и положено молодому режиссеру. Он считает, что сегодня Лопе де Вега привлекателен искренностью, открытостью, «он возвращает зрителя к тем духовным ценностям, которые ныне утрачиваются. Но они, тем не менее, есть, просто до них надо достучаться». Андрей очень трогательно, по-ученически относится к совместной работе с Боголеповым, говорит, что Владимир Георгиевич «просто собрал по кускам весь спектакль». Без налета московского снобизма говорит и о ярославской труппе – «без этих замечательных актеров и спектакль бы не получился». – А в Москве этот спектакль мог бы появиться? – У меня нет ни малейшей расслабленности, что я, мол, ставлю вещь для провинциального театра, а в Москве поставил бы по-другому и другого автора. Для меня нет разделения на столичного зрителя и провинциального. – Я имею в виду не провинциальность города, а конкурентоспособность автора. В столице сотни театров. Лопе де Вега собрал бы зал в городе, где есть громадная возможность выбора? —Мы и здесь пока не собрали зал. Зрителю еще предстоит определить конкурентоспособность спектакля. Не в географии, знаете ли, дело. В сути... А суть, сюжет то есть, в следующем. У мадридского дворянина Октавьо (его блистательно исполняет актер Валерий Квитка) две дочери – старшая Ниса (Людмила Пошехонова) умница, красавица, но, увы, с едва различимым с общественной точки зрения приданым, и младшая Финея (Ольга Старк) – хорошенькая дурочка, зато богатая наследница. Естественно, вокруг старшей ухажеры вьются хороводом, но с предложением руки и сердца не спешат – «когда твои пусты карманы, достоинства не в счет». Зато к младшей уже сосватан жених – «сорок тысяч золотых, все в этом звуке». Да вот беда, жених Лисео (актер Илья Коврижных) никак не может определиться, на ком остановить свой выбор: умная, но бедная или богатая, но глупая. Болтается как цветок в проруби то туда, то сюда. Меж тем обе сестры влюбляются в одного и того же кавалера Лоуренсио (Андрей Зубков). Тот тоже оказывается не так прост: влюблен в старшую, но поскольку беден, предпочитает жениться на младшей. Слуги из-за барских чудачеств тоже то составляют любовные пары, то разбегаются в разные стороны. Когда совсем запутались, Финея, впервые открывшая для себя любовь, начинает вдруг умнеть не по дням, а по часам. «Едва, любовь, ко мне ты прикоснулась, душа от забытья проснулась». И именно она, дурочка по мнению семьи и окружающих, так лихо закручивает интригу, что в финале устраивается счастье сразу четырех пар. Словом, все они переженились, happy end, занавес. Безусловной удачей новой постановки стала работа столичной художницы Надежды Яшиной. Для нее это не первая встреча с театром – ею оформлены спектакли «Ревизор», «Спириты». Серпантинная мозаичность декораций и костюмов, рождающая ассоциации с радужными полотнами французских импрессионистов, словно настраивает на легкость действа, на изящность стихотворных реплик, на отточенную изысканность серенад. И огромная фигура Дон-Кихота, вынесенная на авансцену, хоть и вызывает по началу немало вопросов – «...а он-то здесь с какой стати? – Ах да, испанский дворянин...» – уже после первых сцен органично вплетается в сюжет. Недаром дон Октавьо, озабоченный излишней ученостью старшей дочери, величает ее «Дон-Кихотом в юбке». Незамысловатость сюжета очевидна. Но зритель, идущий в театр просто отдохнуть душой, окунуться в карнавальную суету праздника, от души посмеется над проказами слуг и насладится изяществом господских манер. А что до сути, ради чего, собственно, и была вытащена из библиотечных завалов потрепанная временем и жизнью пьеса Лопе де Веги, то любовь во все времена остается самой главной новостью и наивысшей ценностью. Недаром то один, то другой герой, отталкиваясь первоначально от приданого – «Финея – моя рента в юбке», приходят к выводу, что «счастье не в одних дублонах». Дай бог, чтобы за праздничной мишурой спектакля и зритель это усмотрел.