Трое медиков после опыта работы в тяжелых условиях тундры переехали в Ярославль

За плечами – тысячи километров, тонны снега и опыт работы в невероятных условиях. Теперь за окном машины скорой помощи вместо бескрайней тундры – среднерусские пейзажи, но суть работы не изменилась.

Сразу три медика – супруги Сергей и Анна Толмачевы и Наталья Латюк переехали в Ярославль из Воркуты. Теперь уже в столице Золотого кольца России полярная бригада продолжает нести свою медицинскую вахту.

Горячие сердца

Анна и Сергей познакомились в Архангельске в 90‑е годы. Оба учились в медакадемии. На четвертом курсе они сыграли свадьбу, а на пятом у них родилась дочь. Получив дипломы, молодые врачи решили переехать на родину Анны, в Воркуту.

– Мне предлагали несколько вариантов. А Сергея пообещали взять фельдшером на «скорую», но только в комплекте с супругой‑врачом. Поступила, как жена декабриста: на «скорую» так на «скорую»... Потом попробовала другие медицинские специальности, но поняла, что врач на «скорой» – мое призвание, – говорит Анна.

На станции скорой помощи Толмачевы познакомились и подружились еще с одним молодым специалистом – Натальей Латюк. Она пришла сюда работать фельдшером за несколько лет до ребят. Первые две недели оказались испытанием на прочность: сложные вызовы один за другим, нескольких пациентов спасти так и не удалось. Наталья плакала и уже собиралась писать заявление, передумать ее буквально заставил наставник – Марк Коганцов. Врач, чьи родители прошли сталинские лагеря и остались жить в Воркуте после освобождения.

– Именно он привил нам высокие стандарты работы. Это внимание к деталям, точность исполнения, чистая совесть и сердечное участие. Говорил, что сердце должно быть горячим, а голова – холодной, – рассказывает Анна Толмачева. – Однажды мы сидели на станции и жаловались Марку Яковлевичу на быт и жизнь, как в монастыре. Он ответил нам «кошмариком», так называл свои стихи: «Быт на «скорой» – как в монастыре, / К холоду привычны и к жаре, / Мчать готовы даже к черту лысому, / Милосердия девочки по вызову».

Врачебная исповедь

– Что самое лучшее в нашей работе? Видеть, как легче становится человеку, и он говорит тебе «спасибо». Скорая помощь отличается от других служб. Она не хуже, не лучше, просто другая. Каждый случай пропускаем через себя, а пациенты как на исповеди рассказывают все, – говорит Наталья. – Знаете, чем отличается Ярославль от Воркуты? Большим числом людей старшего возраста. Это было удивительно. На Севере редко кто остается, получив пенсию, – очень тяжелые условия для жизни.

Ярославль супруги Толмачевы и Наталья Латюк выбрали почти стразу. Наталья переехала поближе к старшей дочери и зятю – анестезиологам‑реаниматологам. Анна с Сергеем – поближе к детям‑студентам и родителям, которые раньше переехали в регион.

– Помню, приехали, я встала на набережной и смотрю на неспешное движение Волги, слушаю шелест листвы и наслаждаюсь. Город – находка для нас из‑за климата, близости к столице и возможностей для путешествий. А еще тут много молодежи, активная культурная жизнь! Мы очень любим театр, филармонию, кинотеатры, – воодушевленно рассказывает Анна. – У вас есть деревья, у нас в тундре такой роскоши не было. Люди не ценят порой то, что имеют. А еще благодаря губернаторской программе и зарплата сейчас хорошая на «скорой».

Я всегда любила тебя…

Раньше на Севере, как и теперь в Ярославле, Анна и Сергей работали и работают в разные смены. Тогда их отказывались ставить вместе, переживая за детей, которые, случись ДТП или происшествие (а добирались до больных и на вертолетах), могли остаться круглыми сиротами.

– Это была моя смена, Сергей отсыпался дома после суток. На окраине города упал вертолет с 30 вахтовиками на борту. Медиков и спасателей собрали в аэропорту. Нашу бригаду пересадили в вездеход и отправили на поиски места крушения. Спустя три часа пути вездеход остановился, и водитель сказал: «Ребят, не знаю, где мы, назад не проехать, все замело, держитесь, попробуем выбраться по реке!» В салоне было очень холодно, телефоны у всех разрядились, у меня последние 5 процентов батарейки. Холодно, страшно, по щекам текут слезы. Отвернулась и пишу СМС: «Муж, мы потерялись в тундре. Спасибо тебе за все, береги детей. Я всегда любила только тебя. Помяните по‑православному». Эта история закончилась благополучно, – вспоминает Анна.

Работа на «скорой» – всегда экстренные вызовы. Иногда приходилось добираться до больных по пояс в снегу, иногда на вертолете в отдаленный край тундры. Но случались и такие, когда врачам особенно тяжело.

– Так было, когда мы приезжали в шахты, где люди получали травмы, когда поезд перевернулся в Инте, или на авиакатастрофы и жесткие посадки вертолетов и самолетов. В обычной жизни мы можем оставаться замедленными, расслабленными сибаритами, а стоит услышать: «Первая бригада, на вызов…», несколько секунд, и ты уже сидишь в машине, готова действовать, – говорит Наталья.

Теперь, в Ярославле, Анна и Сергей Толмачевы решили взять разные смены из‑за щенка – той‑пуделя Гранда. Пока он маленький, дома всегда кто‑то должен быть.

Желайте скучного

В какой‑то момент даже экстремальных вызовов на «скорой» Сергею показалось мало. И в 48 лет он стал авиаспасателем. Прыгал с парашютом, спускался с вертолета и дежурил вместе с другими спасателями в аэропорту Воркуты. А кроме этого занимался спортивной медициной, помогая в здравпункте воркутинского Дворца бокса.

– Для меня самые нестандартные и опасные травмы преподносят тюбинги. Как врач я их ненавижу, и будь моя воля, запретила бы эти «ватрушки». Управлять ими невозможно, а в результате и дети, и взрослые получают травмы позвоночника, ребер, крестца на ровном месте, – негодует Анна.

А еще рассказала о приметах.

– Никогда, никогда не желайте врачам «скорой» спокойного дежурства. Стоит услышать такое пожелание, и все, завал гарантирован. Уж лучше желайте нам скучной смены или поменьше работы, – говорит Анна. – А еще я заметила, что если дежурство начинается с мужчины или юноши, то все будет хорошо, если с женщин – жди приключений.

Дежурство на «скорой» зачастую связано с томительным ожиданием: когда вызовут, что случилось. Поэтому даже во время отдыха на сутках лишний раз стараются не разуваться. Стоит только снять ботинки и прилечь – вызов. И чем ближе ночь, тем сложнее и экстремальнее случаи.

– В Ярославле в разы больше работы, а еще нюансов и тонкостей. И мне очень нравится, что руководят процессом опытные врачи, видят насквозь каждую ситуацию, могут подсказать. В Воркуте мы редко сталкивались с пожилыми пациентами, а тут их много. И у них такой «букет», что теряешься – какой синдром ведущий, в какую больницу везти, – говорит Анна. – А еще меня радует, что на Ярославской станции скорой помощи много молодежи. Ребята с горящими глазами, желающие учиться и помогать. С ними себя чувствуешь моложе. Мы ждали, что новичков у вас, как Воркуте, отправят дежурить в новогоднюю ночь, но тут такой традиции не оказалось.

– Хотя даже если мы соберемся просто поздравить друг друга – все равно будем говорить о работе. Как бы ни хотелось, дистанцироваться не получается, – добавляет Сергей.

Почище доктора Хауса

Каждый вызов – маленькая загадка или детектив. Видимо, поэтому все трое новых работников «скорой» в свободное время любят играть в квиз.

– Был у нас случай: вызвали к мужчине – астматику с высоким давлением и остановкой дыхания. Когда мы приехали, он был уже синим. Стали реанимировать и не смогли. Параллельно выясняли, что предшествовало приступу. Оказалось, что жена дала мужу свои таблетки, когда у того подскочило давление. Но они были противопоказаны астматикам, поскольку вызывали сильнейший спазм. Это и стало причиной приступа. Похожая история произошла в одном из автобусов. Нас вызвали для помощи девушке, которой стало плохо. Нам передали ее обмякшую, белую. Какой‑то добрый человек дал ей нитроглицерин, посчитав, что у нее проблемы с сердцем. У девушки сильно упало давление. Выжила она чудом. Поэтому все просьбы медиков не пить лекарства без назначения врача обоснованы, – говорит Анна.

Порой разгадать медицинские задачки можно только вдвоем. Не случайно в бригаде всегда по два медика, чтобы можно было посоветоваться и взглянуть на ситуацию под разным углом. Как раз такой случай произошел относительно недавно.

– Я ехала и думала, чем меня можно удивить – казалось бы, все уже видела. И в тот же день у нас был вызов к молодому человеку: невысокая температура держится две недели, увеличены паховые лимфоузлы. Он успел сходить в частный центр, и чья‑то светлая голова направила его на УЗИ внутренних органов и ПЦР Эпштейна‑Барра. Я смотрю на эту картину и прежде чем все связала, услышала, как мой фельдшер – девушка со светлой головой, говорит – инфекционный мононуклеоз, «болезнь поцелуев». Пазлы сложились. Представляете – впервые за 26 лет практики медицинской я столкнулась с этой болезнью, – говорит Анна. – Работа на «скорой» – это непросто. Ты либо останешься, либо уйдешь. Но если останешься, увидишь много хорошего и сможешь многим помочь.

Фото Сергея Белякова