Ярославский иерей рассказал о синергии литературы и священства

Сергей Карамышев — человек, чья жизнь сложилась из, казалось бы, разных дорог: литература и священство. «Северный край» побеседовал с писателем, православным иереем, историческим публицистом о пути к вере, о восстановлении Троицкого храма в поселке Каменники, пятерых детях и книге об истоках украинского нацизма. 

По дороге жизни

– Батюшка, расскажите, пожалуйста, о начале вашего пути. Например, чем вы увлекались в детстве, юности?

– Многим. Родился в 1970 году, рос в Рыбинске, в семье служащих, отец – инженер. В школе математика была главным интересом. Собирался сначала даже поступать куда‑то по точным наукам… Но в итоге никуда не пошел. А уже через несколько лет меня приняли на филологический факультет Ивановского университета. Выбирал между ним и историческим. Но тогда мне хотелось узнать больше о языке, о закономерностях литературного творчества. Может быть, даже для общего развития. Учился, кстати, заочно, работал в разных местах. Семья была уже, дети рождались.

– Сколько у вас детей?

– Пятеро, теперь все выросли. Илья – уже состоявшийся литератор. Он сначала математикой занимался, здесь, в ЯрГУ учился, потом на философию перешел, сразу в аспирантуру поступил на философский факультет. Александр – старший сын – тоже литературой занимается. А третий, Павел, исторический факультет окончил, ведет Телеграм‑канал об истории родного края – «Князь Ярославский» называется. Еще у нас Кирилл и младшая Оля, Ольга.

– Как вы пришли к священству?

– Семья родителей была не религиозной, обычная советская техническая интеллигенция. К Богу я, конечно, не своим умом пришел – Он меня привел. Были испытания, утраты. Крестился в 1990 году, затем жена Анна – она художник – вместе с нашим маленьким сыном.

– Почему вы решили не просто стать христианином, прихожанином, а именно иереем?

– Сначала такой цели не было. Постепенно захотелось глубже проникнуть в суть того направления, что изменило жизнь и мировоззрение. Я получил духовное образование, и в 1999 году меня рукоположили во диаконы. А в 2000 году, мне 30 лет было, архиепископ Ярославский и Ростовский Михей рукоположил во иереи здесь, в Ярославле, на Туговой горе. И определил настоятелем разрушенного храма Святой Троицы в поселке Каменники, недалеко от Рыбинска, на берегу водохранилища. С тех пор его восстанавливаю – скучать не приходится. Сначала были просто руины, крыша отсутствовала. Но постепенно Господь все устраивал – через людей, появилась возможность служить литургию постоянно – сейчас часть храма восстановлена.

Корни и патриотизм

– Теперь о литературе. Когда начали писать?

– В юности. Стихи пробовал – больше с целью себя самого понять, как‑то выразить отношение к миру. Не для публикации, чисто для себя. Проза с самого начала – очерки, эссе. Это жанры художественной литературы, но вымысел в них не так ярко выражен. 

Я не считаю художественный вымысел чем‑то греховным – даже в Евангелии притчи Господни присутствуют. Но мне пока самому сложно. Есть попытки чисто художественные рассказы писать, но я их нечасто публикую. А вот в очерках, в том числе исторических и историко‑художественных, ощущаю себя свободнее. Там – факты, где вымысел сводится к минимуму. Хотя мои интерпретации и оценки присутствуют.

– Какие исторические темы вас больше всего занимают?

– Все‑таки больше отечественная история. И не только потому, что я русский и живу здесь, но и потому, что на России сосредоточено особое внимание Божье. Наша страна – единственная сила, которая еще препятствует разрушению этого мира. Потому именно здесь сегодня эпицентр мировой жизни. 

– Почему нельзя любить всякое место на Земле, где есть твоя церковь?

– Можно и нужно любить всякое место, отвергать же только грех: неправду, нечистоту. Что же касается патриотизма… Слово очень избитое сейчас, и многие люди его употребляют всуе. В моем представлении патриотизм – любовь к Отечеству. А любовь – самое возвышенное, интимное чувство. И с такими священными понятиями не нужно играть, громко трубить о своем патриотизме. Это чувство воспитывается в семье, а затем человек сам должен себя воспитывать, прилагать постоянные усилия, чтобы оно стало осмысленным, проникающим во всю душу и разум. Выражаться оно должно не в словах, а в делах.

Что касается любви к иным землям... Приведу статистику по Соединенным Штатам Америки: за последние пять лет количество прихожан Русской Зарубежной Церкви увеличилось на 100 тысяч, и в основном это коренные американцы. Меня такая статистика радует. Потому что Россия не только там, где живут русские люди, но и где любят, впитывают нашу культуру, где живет и действует Русская Православная Церковь. 
Наш русский мир не ограничивается географическими границами Российской Федерации, он шире. Может на весь мир распространяться.

– А можно быть русским человеком, отрицая Бога и Церковь?

– Непростой вопрос. Я сам лично знаю массу людей, которые в церковь не ходят, верующими себя не считают, но в то же время они проникнуты русской традицией, изначально евангельской. На подсознательном уровне они исполняют Божьи заповеди. И у меня язык не повернется их укорить в том, что они не русские. Не мое дело судить. Но вместе с тем история истоков русскости, русского духа, русской культуры неотъемлемо связана с православной верой. Россия создавалась как православное государство. 

Прежде принятия православия существовали разрозненные восточно‑славянские племена, которые часто враждовали между собой. Именно Православная Церковь объединила их и создала русский народ – Святую Русь.

– То есть это в нашем генетическом коде?

– Да, можно так сказать. На подсознательном уровне присутствует.

Кто диктует гениальные строки?

– Настоящие стихи всегда продиктованы Богом?

– Вовсе не обязательно. Есть гениальные стихи, которые продиктованы нечистой силой. Можно привести примеры из литературы Серебряного века… Там смелые образы, острая мысль, но эти стихи ведут к погибели.

– Как отличить? Особенно молодому человеку, чья душа предрасположена к поэтическим влияниям?

– Не так просто. Апостол Иоанн Богослов говорит: «Испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире». Это дается духовным опытом. 

– А для вас что стало первым божественным откровением в жизни? Какая книга?

– Молитва Богу первая. Вот и все. Были, конечно, и какие‑то вещи, события, которые подвигали, но в целом – это порыв отчаявшейся души.

– Путь от неофитства до иерейства за 10 лет – это очень быстро…

– И прежде такое бывало. Вспомните покаявшегося на кресте разбойника: за считанные часы был пройден путь от неофитства к святости. Или первых христианских мучеников, принявшие Крещение в собственной крови.Сейчас еще быстрее все происходит, в последние времена…

– Вы ощущаете ускорение физического течения времени?

– Преподобный Андрей Критский в Великом каноне говорит: «Время сокращается». Оно всегда сокращается. С одной стороны, это индивидуальное ощущение, а с другой – все глобальные процессы ускоряются. Ощущаю, да. Но христианину важно не увлекаться этой суетой. Пусть все сломя голову куда‑то бегут – я не обязан бежать в этой толпе. Живу в своем ритме.

– У вас получается?

– По возможности да.

Да не возрадуется враг

– Вы член Ярославского отделения Союза писателей?

– Сам себя писателем не считаю. Довольно скромного мнения о своих литературных достижениях, но включился в процесс. У меня дипломная работа была посвящена проповедям отца Родиона Путятина – настоятеля Спасо‑Преображенского собора в Рыбинске. Его полное собрание учений – 600 с лишним страниц – выдержало 26 переизданий. Это говорит о незаурядной силе дарования. И когда я стал священником, стал упражняться в составлении проповедей. Немногие сейчас воспринимают проповедь как особый жанр литературы – совершенно несправедливо. Потом увлекался публицистикой, но постепенно пришел к более фундаментальным вещам. 

Что касается изданных книг: в 2014 году вышла книга «Да не возрадуется враг». Туда вошли проповеди, публицистические статьи, некоторые очерки, зарисовки. Выходили отдельные статьи в разных сборниках, журналах.

Книга «От Пошехонья до Ярославля. (Пошехонские предания)» представляет собой художественно‑исторический очерк. В ней я предпринял попытку взглянуть на историю России через своего рода окно истории родного края. Притом взял не особенно знаменитую местность, к которой с легкой руки Салтыкова‑Щедрина сложилось у нас несколько ироническое отношение. Я задался целью показать, что Пошехонский край знаменит не только чудаковатыми людьми, но и героями, и святыми. И сквозь открывающееся через очерк окно можно расширить кругозор до общероссийских и общемировых задач.

– А следующая книга?

– Последняя – «От Брестской унии – к украинскому нацизму». Она вышла в Москве, в издательстве «Российский писатель». Очень помог мне в издании покойный ныне Николай Дорошенко. Он сам этой темой хорошо владел, родом из Курской области, фамилия у него малороссийская. 
Книга – историко‑культурное и отчасти историко‑религиозное исследование, которое начинается с Брестской унии XVI века. Прежние унии, которые предпринимала Римская церковь, долго не жили, но Брестская живет гораздо дольше, потому что в ее зарождении приняли участие иезуиты. Они своим изворотливым умом сумели добиться цели – искажения мировоззрения части русского народа. И плоды этого преступления мы пожинаем до сих пор. В книге прослеживается развитие идеи украинства с тех далеких времен до наших дней.

– Отсюда и Украина стала воспринимать себя как Европу, как западную цивилизацию?

– Да. Перед нами в исторической перспективе разворачивается попытка подчинить Россию Западной цивилизации. Хотя само слово «украина» – окраина, пограничная область. Была небольшая область на границе со степью. Ее название распространили на искусственно созданное государство, главная задача которого – ослабление России.

– Они хотят просто жить сами по себе или действительно вредить России?

– Что касается рядовых граждан, я так не думаю. Их очень настойчиво заставляют в этом участвовать. В годы Первой мировой войны в австрийском и германском плену малороссов спрашивали: «Ты украинец?» Они, как правило, называли себя русскими. Хотя украинцам предоставляли всевозможные льготы в плену, но мало кто делал такое самоопределение. Языковые отличия вполне законны, они обогащают общенациональный язык. 

– Батюшка, и в завершение беседы: планы на жизнь у вас имеются? Или на все – воля Божья?

– Воля Божья, но планировать тоже обязан. Пишу большую работу по филологии. Название – «Азбука разумения». Задача – раскрыть смысл ключевых исконных русских слов. Речь не столько о структуре, сколько о происхождении. Приходится заниматься древними языками. Русский язык – один из немногих, которые заключили в себе первооснову человеческой речи изначально. Не по чину нам увлекаться заимствованиями – пусть другие у нас заимствуют. Отдельные главы этой книги уже звучат на радио «Радонеж». Занимаюсь ею третий год, но ощущение, что я только в самом начале. Хотя наработок уже много, сотни страниц исписано. Все в работе.

– Что ж… Бог в помощь!

– А как иначе? Конечно, Он поможет – если решит, что нам это полезно. 

Фото Сергея Белякова