Дарья ДОЛГОВА. Туфли турецкого султана. Рассказ

Дарья ДОЛГОВА

Родилась в 1992 г. в Саратове. С 1993 г. живёт в Ярославле.

Занималась тележурналистикой в студии детского телевидения «Пять с плюсом» при ГТРК «Ярославия».

В 2013 г. окончила ЯГПУ им. К. Д. Ушинского. Проза публиковалась в коллективном сборнике «Замороженное солнце» (2012).

Работает в одном из ярославских информационных агентств.

© Д. А. Долгова, 2013

Туфли турецкого султана

Рассказ

День первый

Вечерний ливень напоминал о себе расплывчатыми кляксами,
уныло стекающими по тёмным стенам подвала. Влажная зат-
хлость стояла в воздухе. В узкие прямоугольные окна, задрапи-
рованные целлофановыми обрезками, бился холодный ветер.
Ида сидела в углу. В узком конусе бледного света были видны её
коленки, сплошь в синяках и ссадинах, и пухлая книжка в руках. На
стёршейся обложке едва можно было различить название: «История
Всесоюзной Коммунистической партии». Взгляд девочки рассеянно
блуждал по странице, пока она не поняла, что вглядывается в одну и ту
же строку уже несколько минут. Медленно, будто боясь сделать книж-
ке больно, она положила её на отсыревший пол и на цыпочках подошла
к окну. Тускло-унылое небо и силуэт обгоревшего дерева — это всё,
что было видно с высоты Идиного роста. Девочка подошла вплотную к
стене, приложила ухо к влажному бетону.

Где-то вдалеке слышно было мычание коров, скрип повозок, неуверенные шаги по
пустынной улице. Но вот неровное шарканье переросло в мерную дробь, и в дальнем кон-
це улицы показались колонны. Солдаты шли ровно, звук трубы эхом отдавался в полусы-
рых подвальных стенах. Eins-Zwei! Eins-Zwei! Эсэсовцы остановились, пропуская тяжё-
лый грузовик, кузов которого был плотно обтянут серым брезентом.
Таких красивых мужчин Ида не видела никогда. Она стояла, прикованная к окну,
и пыталась сквозь кустарник разглядеть рубленые черты лица, белесые волосы, выби-
вающиеся из-под помятых касок… Замыкал колонну совсем молоденький солдат. Остро
очерченный нос и нелепый рваный шрам на левой щеке. Она смотрела на него, смотрела,
но не видела в его лице ничего опасного. Он был больше похож на заморского принца,
странствующего в поисках прекрасной принцессы, а не на убийцу. А принц — он ведь
хороший, добрый, ему не нужны винтовки и гранаты. Он не мог, просто не мог забрать её
отца, её друзей, соседей!
Шея затекла от неудобного положения, сводило ступни, но Ида будто приросла к шер-
шавому полу. Труба зазвучала снова. Колонна ритмичным, чётко отработанным шагом
двинулась в сторону берега. Не отрываясь, вглядывалась Ида в уходящего принца, всеми
силами стараясь запомнить каждую его черту.
Как только последний солдат скрылся из виду и осела пыль, поднятая грубыми са-
погами, всхлипнула и открылась тяжёлая деревянная дверь. Девочка вздрогнула и от-
прянула в тень. В проходе стояла мама с миской, доверху наполненной ароматной шелко-
вицей.
— Этот отряд ушёл, второй придёт к вечеру — сказала она шёпотом, подзывая доч-
ку к себе и вручая ей, как победный флаг, миску. Белую, со светло-синим рисунком по
краю. — Поешь и посиди тут ещё часок, а потом выйдешь, хорошо?
Девочка кивнула.
— Что тебе Марина дала сегодня почитать?
— Историю нашей партии. Мама, принеси свечку, пожалуйста, мне темно читать, —
попросила Ида виноватым голосом.
— Чуть попозже, хорошо? Мне нужно уйти ненадолго, — она погладила светлые во-
лосы дочки. — Вызывают к старосте.
— По поводу папы? — Девочка схватила мать за руку. — Ты только не говори ниче-
го! Не говори, почему его забрали! И не переживай за меня, я не выйду из подвала!
Честно!
— Какая ты у меня умница. Читай, учись, из тебя получится хороший учёный.
Дверь тяжело закрылась. Темнота идущих с моря туч растворила последние отблески
света.
Бомбили порт.

День после первого

Как только с фронта приходили известия о новых войсках, вступающих в Таганрог,
открывалась дверь подвала. Второй раз она распахивалась уже к ночи, а порой и на сле-
дующее утро. И можно было вдохнуть холодный, бодряще-солёный воздух, ещё не за-
хламленный порохом и дымом.
…Пригнувшись к земле, постоянно оглядываясь, они пробирались через огороды
к маленькому серому дому, в цоколе которого скрытый от глаз кустарниками темнел
подвал. Шёл уже второй год оккупации, а соседи все ещё не доносили немцам о суще-
ствовании маленькой девочки Иды, проводящей своё детство в подвале большевички
Марины.
Днём, когда солнце нещадно пожирает город своими лучами, Идин подвал залит ме-
довыми красками. И для того чтобы читать, не нужна свечка! Можно просто сидеть, при-
жавшись спиной к холодной в любую погоду стене, мечтать о путешествиях Робинзона
Крузо, о полях, о хуторе Гремячий Лог… Каждый раз большевичка Марина приносила
Иде новые книжки. И неважно, о чём они были написаны, девочка читала их взахлёб.
Вот и сейчас она сидела на сложенном втрое выцветшем одеяле, рассматривая обложку
книги Гладкова.
У окна послышались шаги. Девочка вскочила, прижав книгу к груди, и ступила в
тень. Сердце прыгало, больно ударяя о рёбра. Рядом с проржавевшей решёткой она уви-
дела знакомые загнутые носы туфель — Марина рассказывала, что такие раньше носили
султаны в Турции — и с облегчением вышла на свет.
— Ида! Мама твоя сказала, что ты здесь! — послышался высокий голос Марины, и
тут же в окне показалась её кудрявая голова. — На, возьми, я нашла сказки. Ты любишь
сказки о принцах?
— Спасибо, Марина! Все девочки любят сказки! — улыбнулась затворница.
— А историю нашей партии ты прочитала? Будешь потом комсомолкой! — под-
мигнула ей большевичка. — Я, знаешь, что подумала… Давай, мы будем называть тебя
Лидой?
— Но ведь это не моё имя! И оно некрасивое… — Ида покачала головой.
— Зато русское. Тебе же только безопаснее будет! — Задор в лице Марины враз ис-
парился. — Послушай, пока тебя спасают только цвет твоих волос и мой подвал. Не уп-
рямься!
Ида нехотя кивнула.
— Никаких новостей нет? Когда придёт отряд? Варька с мамой нашлись?
— Не думай об этом, пусть взрослые думают. Хорошо? — Марина снова улыбну-
лась. — Говорят, что пока никто больше не придёт. Остаются только местные. Так что,
Лидка, не переживай, скоро выйдешь, и Варьку вместе пойдём искать! А там и победим,
а? Кстати, это тебе! — она просунула в окно руку, в которой лежал большой красный мя-
тый с боков помидор. — Только что с грядки!
— Спасибо! — девочка аккуратно взяла трофей.
— Ешь. А я пойду, попробую разведать, что да как! — махнула ей рукой Марина.
— Будьте осторожней! — не выдержала Ида, но большевичка уже не слышала её.
Слова нелепо повисли в разморённом воздухе, отдаваясь от глухих стен тихим эхом.
Ида посмотрела в залитое светом пространство и уверенным, твёрдым голосом ска-
зала невидимому собеседнику:
— И все равно я — Ида.
Помолчав немного, она села на прежнее место и, подставив ветхие страницы солнцу,
начала читать: «Отгремели громы гражданской войны…»
Внезапно раздался грохот. Загремели башмаки, и мимо окна засновали ноги в
кирзовых сапогах. «Vonstatten! Vonstatten!» — прогремел лязгающий голос. Ида, тихо
всхлипывая, вжалась в стену. Помидор покатился по промокшему полу. Гомон на улице
не смолкал. Эта сцена была ей уже знакома, и только один вопрос мучил: кого на этот раз?
Воздух прорезал жуткий, режущий барабанные перепонки крик. Потом всё
стихло.
Прошло около получаса, прежде чем Ида подошла к окну. Её трясло, разноцветные
мушки плавали перед глазами, руки не слушались, а ноги зудели, будто их кто-то набил
стекловатой. Окно перечёркнуто знакомым силуэтом обгоревшего дерева, залитым ба-
гряным солнечным светом.
Поборов противный, липнущий к рукам страх, она подошла к двери и что есть силы
потянула за ручку. Дверь со скрипом поддалась.
Ветер ударил ей в лицо, взлохматил волосы, пробежал меж босых пальцев ног. Огля-
дев пустынное поле, девочка ползком двинулась по грядкам, задевая спелые, растрескав-
шиеся на жаре помидоры. Их свежий запах увязался за ней, цепляя и щекоча пятки. Не
вытерпела: схватила руками, измазанными в черноземе, огромный красный помидор и с
наслаждением откусила сладкую мякоть.
Покончив с помидором, она ползком добралась до своей калитки и заглянула в щель
между заборными досками. Двор был пуст. Протиснувшись внутрь, она потеряла равно-
весие и с грохотом врезалась в стоящую рядом баррикаду из пустых вёдер.
— Ида! — раздался взволнованный голос. Из сеней выбежала мама. — Ты что здесь
делаешь? Почему руки красные?
— Мама, ты жива?! Мам, я слышала, что они приходили! Кого-то забрали? — тарато-
рила девочка.
— Не знаю, доча! Быстрее в дом, быстрее! — они забежали в полутёмные сени и за-
двинули чугунный замок на входной двери.
Ида сидела на кухне. Книжки не лезли в голову. Да и читать уже надоело. Она смотре-
ла в окно, в котором плескалось грязное море, забитое военными кораблями, и виднелся
край берега, заставленный палатками. Бегали солдаты, что-то кричали, перетаскивая
мешки в лодки.
Перед ней стояла белая миска, на дне которой уютно покоились несколько шелковиц.
Мать подметала пол растрепанным веником.
— Не грусти, Лидусь. Сейчас наша большевичка придёт, книжек принесёт! — с на-
тянутой улыбкой проговорила она. — Хочешь компоту?
— Мам, почему Марина нам помогает и меня не выдаёт? Большевики же нас нена-
видят! — выпалила Ида.
— Тихо! Не смей так говорить! — мать застыла в полусогнутом положении. Потом
выпрямилась, бросила быстрый взгляд на окна, швырнула веник в угол и присела рядом
с дочкой.
— Об этом говорить нельзя, я сто раз тебе напоминала! А Марина… Они с му-
жем тебя очень любят. Смотри, ты же замечательная девочка — книжки читаешь, кра-
савица вон какая растёшь. Если человек хороший, то и не важно, какая в нем кровь.
Верно?
— Наверное… А почему тогда немцы нас не любят, если мы хорошие люди?
— Нечего ненужные разговоры заводить. Я уже два года тебе объясняю, что к чему, а
ты упрямишься… — мама взяла со дна миски ягодку и откусила половинку. — Хочешь?
— Нет. А когда придёт Марина?
— Да с минуты на минуту.
Мама посмотрела на дочку, потом взяла веник и прошлась ещё раз по только что вы-
метенному полу.

Следующий день

Марина так и не пришла. И её мужа нигде не было. И тетю Катю с дочкой тоже давно
никто не видел. Мы с её Варькой часто во дворе гуляли раньше, когда немцев не было.
А теперь стало совсем не с кем играть в «партизанок».
Мне разрешили не возвращаться в подвал — остаться дома, потому что в городе ста-
ло тихо. Мама принесла из подвала мне все книжки. Я уже прочитала их. А наших боль-
шевиков никто не видел, и новые книжки они больше не приносили. И мы с мамой ре-
шили пойти и поискать наших большевиков. Может, они куда-то уехали и оставили нам
записку?
В тот день на улице было много людей. Они наконец-то смогли выйти на рынок, по-
торговать молоком и творогом, поговорить друг с другом. Когда по городу не шагают
немцы там и тут, мне хочется петь. И я с радостью запеваю:
— Помню, как в памятный вечер падал платочек твой с плеч…
— Ты где эту песню услышала? — обрывает меня мама.
— Тётя Катя как-то раз пела.
— Это взрослая песня, Лида. Не нужно её петь. И вообще петь не нужно, не накликай
беды…
Почему песней можно накликать беду? Хорошая же песня… Мы идём дальше. Я мол-
чу. Потому что не люблю, когда мама сердится. Мы подошли к дому, где живёт тётя Мари-
на. Дверь висела как-то косо, едва держась на одной петле.
— Мам, мне больно!
Мама так сильно сжимала мне руку, что чуть слёзы не полились.
— Пойдём поищем их ещё… Может, они успели сбежать, — сказала она, отворачива-
ясь куда-то в сторону.
— А в дом мы не пойдём? Ты думаешь, что именно их забрали? — я почувствовала,
как что-то холодное и липкое пробежало у меня по спине.
— Пойдём…
Мы решили поискать наших большевиков на берегу. Шли знакомым безопасным пу-
тём — через овраг. Там много колючек, и от них всегда болят ноги. Но нам же нужно най-
ти тётю Марину! А ноги у меня всё равно всегда в синяках.
Как русские партизаны, мы спрятались за кустарниками так, чтобы было видно глав-
ные ворота тридцать первого завода. Там сидели немцы.
У меня уже затекли коленки, и в них неприятно покалывало. Я хотела попросить
маму уйти, всё равно тети Марины нигде нет, значит, нужно искать в другом месте. Что
зря сидеть? Но тут ворота открылись. Из них выехала большая машина с грязными колё-
сами, на которых налипли комья земли вперемешку с травой.
Из-под серого брезента в разные стороны торчали руки, ноги, тёмные лоскуты одеж-
ды... Как у мягких ватных кукол… Руки и ноги мерно раскачивались, пока машина раз-
ворачивалась. Из подъезда выбежал солдат, по щиколотку в грязи, подошёл к грузовику
и стал копаться в кузове. Жёсткие белесые волосы торчали из-под каски, остро очерчен-
ный нос сморщился от ударившего в лицо запаха. Мой принц вытащил из-под груды тел
золотую цепочку, оглянулся вокруг и быстро засунул её в карман. Отошёл, окрикнул во-
дителя. Тот послушно гаркнул в ответ, машина дёрнулась и поехала. Я не могла дышать
С ноги одной из кукол съехали и свалились во взрытую землю туфли с загнутыми носами.
Такие носили когда-то турецкие султаны.